Германия: за гранью дипломатического иммунитета
В журналистике когда-то существовала рубрика, сегодня, к сожалению, почти забытая: «Давайте познакомимся. Беседа с интересным человеком». К разговору приглашали учёных, общественных деятелей, писателей, музыкантов. Благодаря таким беседам мы лучше узнавали человека. Именно человека, а не только его профессиональные качества. И это крайне важно. Чтобы составить мнение о человеке, необходимо понять, из какой среды он вышел, кто его родители, каковы его увлечения. Но есть одна профессия, о которой мы знаем совсем немного. Вернее — мало знаем о людях этой профессии. Это дипломатия. Звучит пафосно и элитарно. Однако дипломат — такой же человек, как и мы с вами. Со своими привязанностями, интересами, переживаниями и скрытой от посторонних глаз личной историей.
Так появилось желание познакомить вас с одним из представителей большой армии российских дипломатов, работающих за рубежом, а именно — в Германии. Сегодня в зарубежных СМИ только ленивый не бросает камень в российского дипломата. Русофобия, достигшая небывалых масштабов, лишила журналистов, да и читателей, возможности узнать этих людей поближе — чтобы уже потом судить о них.
Именно поэтому мы решили организовать эту беседу в редакции. Надеемся, читателю будет любопытно узнать нашего собеседника и, возможно, пересмотреть примитивные пропагандистские стереотипы. Итак, представляем: Красницкий Олег Юзефович — дипломат и Личность.
— Уважаемый Олег Юзефович, давайте познакомимся поближе. Расскажите о своих родителях.
— Я родился в Иркутске. Мои родители не были дипломатами. Отец работал инженером-строителем, мать — экономистом. Обычная советская трудовая семья со средним достатком. Из интеллигенции, как тогда говорили.
— Какие традиции были в вашей семье? Как вы с родителями отмечали 9 Мая?
— Традиции в семье тоже были советскими — в духе периода развитого социализма в нашей стране. Праздники отмечались, в том числе День Победы. Особенно запомнилось общение с ветеранами Великой Отечественной войны и тружениками тыла. В моём детстве и юности их было много, и события военных лет тогда не казались далёкой историей. Всё было ближе и понятнее благодаря участникам и очевидцам. Тема войны и её восприятия родными и близкими поднималась в семье не только по праздникам. В школе ей уделяли серьёзное внимание — и в рамках программы по истории, и во внеклассной воспитательной работе.
В Иркутске в те годы на берегу Ангары был возведён мемориал Победы с Вечным огнём — в честь сибиряков, сражавшихся и павших на фронтах против Германии и Японии, а также тружеников тыла. У Вечного огня стоял почётный караул из старшеклассников — в парадной военной форме и с учебным стрелковым оружием.
Я несколько раз участвовал в таких караулах: смены в течение недели выставлялись от каждой городской школы. В караул отбирали лучших по успеваемости и поведению. Участие засчитывалось как общественная нагрузка. Для зачисления требовалось пройти образовательный и тренировочный курс, включавший строевую подготовку. Мне и моим ровесникам это нравилось. Учился я хорошо, окончил школу с золотой медалью.
— Как родители отнеслись к вашему выбору профессии дипломата? Почему вы выбрали именно германистику? Где началась ваша дипломатическая служба? Кто были вашими наставниками?
— Дипломатом я стал под влиянием мамы. Она считала, что я смогу и справлюсь. Германистику я специально не выбирал — так сложилось.
После скитаний по всесоюзным стройкам наша семья возвратилась в Иркутск, когда я учился во втором классе. Нам выделили квартиру в доме по соседству со специализированной школой с углублённым изучением немецкого языка, где некоторые предметы преподавались на нём. Так я познакомился с немецким языком, культурой и историей Германии.
Школа поддерживала партнёрские отношения со школой в Карл-Маркс-Штадте в ГДР (сейчас это город Хемниц). Контакты и обмены были регулярными и весьма активными. Иркутск, в свою очередь, являлся городом-побратимом Карл-Маркс-Штадта. Сегодня эти давние и крайне полезные для всех участников связи заморожены германской стороной по политическим причинам.
Всё это в совокупности помогло мне в 1980 году с первой попытки поступить в МГИМО и успешно окончить этот престижный вуз с красным дипломом. Затем, сразу в 1985 году, по распределению я попал на работу в Федеративную Республику Германии — так тогда официально называлась эта страна на русском языке — в Посольство СССР в Бонне. Так сложилось, что моя карьера началась на нынешнем месте службы, теперь уже в Генеральном консульстве России в Бонне.
Дипломатическая деятельность требует непрерывного совершенствования навыков. Я признателен преподавателям МГИМО за всестороннюю подготовку — юридическую, общую, дипломатическую, регионоведческую и языковую. Она была фундаментальной и давала возможность самостоятельно разбираться в международной обстановке, учитывая взаимосвязь с политикой, приоритетами и особенностями как своей страны, так и государства пребывания.
Однако дипломатия — будь то её территориальный или функциональный аспект — это, в первую очередь, практика, опыт использования норм, методов и подходов, а также чутьё и интуиция. Поэтому здесь особенно важны наставники. Советская, а затем и российская дипломатия обладает богатыми традициями, накопленными поколениями. Было и есть с кого брать пример.
На моё профессиональное развитие огромное влияние оказали такие выдающиеся специалисты по германскому направлению, как Юлий Александрович Квицинский, у которого я был помощником, Валентин Михайлович Фалин, Владислав Петрович Терехов, Владимир Михайлович Поленов. Я часто вспоминаю годы работы под их руководством и множество эпизодов, связанных с их деятельностью. В полной мере это относится и к Владимиру Михайловичу Гринину, с которым мне довелось работать в Берлине в 2011–2017 годах, когда он занимал пост Чрезвычайного и Полномочного Посла Российской Федерации в Германии.
— Какие воспоминания о начале работы в ФРГ у вас остались? К чему возвращаетесь особенно часто?
— Первые профессиональные годы в Бонне, с 1985 по 1990 год, запомнились мне прежде всего тем, что это была моя первая зарубежная командировка вообще. Поэтому эмоций и впечатлений было очень много. На конец этого периода пришлись кардинальные перемены в Европе, вызванные горбачевской перестройкой в СССР: падение «железного занавеса», объединение Германии и распад Советского Союза. Все это — в той или иной мере — сказывается последствиями и сегодня. Опыт тех лет, свидетелем и в какой-то степени участником которых я был, остается востребованным и сейчас, и, полагаю, будет актуален в обозримом будущем. Именно из-за нереализованных надежд на создание «общеевропейского дома» возникли коренные причины кризисов, конфликтов и войн, которые сотрясают континент последние десятилетия и в итоге привели к нынешней региональной эскалации.
— А что, по вашему мнению, является главным в дипломатической службе?
— В дипломатической работе не бывает незначительных деталей. Важно абсолютно всё. Прежде всего необходим комплексный подход, способность творчески анализировать и прогнозировать, выстраивать долгосрочную позицию осознанно и целенаправленно, опираясь на глубокое понимание интересов и возможностей своей страны. Ключевой момент — умение доносить свою линию как за рубежом, так и внутри страны, причём на доступном для понимания языке. Это звучит банально, но на практике является настоящим искусством: чрезвычайно сложная, творческая и крайне ответственная задача, требующая выдержки и мужества.
— Возможно ли полное взаимопонимание между немцами и россиянами? Понятно, что речь идёт не о государствах, а именно о народах.
— Взаимопонимание между немцами и русскими, безусловно, возможно, если к этому будут стремиться обе стороны. После объединения Германии, благодаря таким историческим предпосылкам, как существование дружественной нам ГДР и период так называемой «восточной политики» канцлера ФРГ Вилли Брандта, направленной на учёт взаимных интересов, возник исторический шанс на примирение и начало эры сотрудничества между народами наших стран. И этот шанс был упущен не по вине Москвы.
— У вас есть немецкие друзья?
— У меня всегда было много хороших и преданных друзей среди немцев. С некоторыми из них тёплые личные отношения сохраняются и по сей день. Я убеждён, что негативное отношение к россиянам в Германии как раньше, так и сейчас искусственно культивируется и насаждается — как внешними силами, так и изнутри, в силу известных антироссийских и антисоветских традиций, присущих не только Германии, но и всем западным странам во все времена.
— Кто ваши любимые писатели и поэты — русские и немецкие?
— Я люблю российскую и советскую литературу, российскую и советскую культуру. Особенно это касается классики. С удовольствием читаю советских писателей, особенно тех, кто прошёл войну, и смотрю шедевры советского кинематографа. Из немецкой культуры меня привлекают её классики — Гёте, Шиллер, Гейне, а также Ремарк, Цвейг, Томас и Генрих Манн, Бертольд Брехт, Гюнтер Грасс.
— А композиторы? Какую музыку вы вообще любите?
— Немецкие и русские композиторы стали одними из основоположников современной классической музыки. При этом я нисколько не умаляю заслуг итальянских и французских авторов. В молодости, как и многие в то время, я увлекался роком и массовой западной культурой. Хиты 1980–90-х годов я по-прежнему люблю: от них веет юностью и воспоминаниями. С возрастом мне всё больше нравятся классика и советские песни, в том числе военных лет, которые в России по праву стали народными.
— А сегодня вы часто общаетесь с немцами или только в рамках протокола?
— Я делаю это постоянно, когда есть время, и стараюсь его находить. Пока это получается, потому что с немцами моего поколения очень легко договариваться о встречах, если планировать их заранее. У них сохранилось образцовое понимание таких ценностей, как пунктуальность, точность, ответственность и порядок. Мне это импонирует.
— В настоящее время вы возглавляете Генеральное консульство РФ в Бонне. И снова работаете в том же здании, где начинался ваш дипломатический путь. Консульство охватывает шесть федеральных земель Германии. Понятно, что главная забота — это наши соотечественники. Что вы считаете основным в работе Генконсульства России в Германии именно сегодня?
— Вы совершенно правы: в настоящее время российско-германские отношения на межгосударственном уровне вновь оказались практически разрушены из-за антироссийского курса официального Берлина. В таких условиях Генеральное консульство должно служить опорой для россиян и русскоязычных соотечественников, которых в Германии постоянно проживают миллионы.
Мы также заинтересованы в сохранении и расширении связей и контактов с разумными немцами, немецкими политиками и общественными деятелями, которые открыты к диалогу с нами и со своей стороны, насколько это возможно, способствуют созданию условий для его возобновления в той или иной форме — на основе равенства, взаимного уважения и учёта интересов друг друга.
Построить безопасность и обеспечить благополучие в Европе без России и против России у Германии и её союзников не получится. Рано или поздно — лучше раньше — это должно стать очевидным для тех, кто определяет политику в ФРГ и других странах НАТО и Евросоюза.
Беседовала Вера КИМКИНА.
Об этом говорит Германия:
Германия — Вечность за 12 евро. Символ Кёльна вводит платный вход для тех, кто приходит не молиться, а смотреть
Германия — Бедность с немецкой пропиской. Доклад ударил по витрине благополучия: каждый шестой живёт на грани
Германия — Немецкие потребители переплатили энергокомпаниям 5,4 миллиарда евро. Пока одни ищут государственные дотации, другие теряют сотни евро из-за устаревших тарифов
Германия — Министр внутренних дел Добриндт дождался нужных показателей. Майская статистика идеально легла в основу нового жесткого курса ведомства — теперь у властей появился весомый аргумент
Германия — Ребенок болеет, коллеги перешептываются. Что делать работающей матери, если оплачиваемые дни по уходу за больным ребенком (Kinderkrankentage) уже не помогают
Германия — Это не «нервы» и не «женские капризы». Синдром поликистозных яичников (PCOS) получил новое международное название PMOS — и заставил медицину взглянуть на проблему шире
Германия — 100 миллионов упрямства. Миллиардер из Восточной Германии делает ставку на промышленность там, где другие останавливают производство
Германия — Одиннадцать процентов одиночества. Свежий опрос поставил перед СДПГ вопрос о политической миссии партии канцлеров к 2026 году
Германия — Рак получил двойной удар. Новый препарат уменьшил опухоли за несколько недель, но врачи предупреждают: это не «чудо-укол» для всех пациентов
Германия — Интернет будущего застрял в подъезде. Оптоволокно уже подведено к домам, но бюрократия, арендодатели и старые привычки тормозят цифровой прорыв
Германия — «Страшилка» стала реальным прогнозом. Семь из десяти немцев считают возможным первый в истории прорыв правых популистов на пост премьер-министра
Германия — Наследникам предъявляют претензии. Политики обсуждают, обязаны ли дом и накопления пожилых граждан Германии покрывать расходы на уход за ними.
