«Третий китайский фронт» вызвал настоящую панику у американцев
- Юрий Николаевич, какой секретный оборонный проект задумал Великий Кормчий?
– У Мао Цзэдуна была концепция создания так называемого «Третьего фронта». Она предполагала формирование третьей линии оборонных объектов, менее уязвимых, чем «Первый фронт» заводов на восточном побережье Китая и «Второй фронт», который состоял из небольших городов во внутренних регионах страны, расположенных позади «Первого фронта».
В рамках проекта «Третий фронт» предприятия размещались в удаленных горных районах провинции Сычуань, а также в других внутренних провинциях, например в Ганьсу и Нинся, вдали от зоны досягаемости вторгшихся сил вероятного противника. В провинции Сычуань многие заводы защищены естественной крепостью горного хребта Хуайин.
– Насколько я понимаю, Мао готовился к отражению вторжения на китайскую территорию?
– Тогда все страны евразийского континента готовились к подобному отражению – всего чуть менее двух десятилетий назад завершилась Вторая мировая война. А Китай воевал дольше всех, даже после капитуляции Японии в Поднебесной продолжалась гражданская война. Поэтому заводы на юго-западе Китая стали частью самого масштабного на тот момент проекта промышленной стратегии страны. Запущенная Мао Цзэдуном в 1964 году, эта амбициозная программа национальной обороны мобилизовала 15 миллионов человек для подготовки Китая к возможному нападению со стороны противника, причем – любого, не только Америки. Напомню, с СССР у Пекина тоже были непростые отношения. В программу было вложено более 200 миллиардов юаней (огромные деньги для Китая в те голодные годы), и она осуществлялась почти полностью в тайне в течение примерно 15 лет. Кстати, именно в 1964 году, когда Мао создавал этот «Третий фронт», Китай провел первое испытание ядерного оружия.
– Но потом программу закрыли? Почему?
– После смерти Мао в 1976 году и по мере улучшения отношений с США заводы «Третьего фронта» постепенно были остановлены – за ненадобностью. Благодаря огромным инвестициям в 1970-х годах, заводы в основном были заброшены или переоборудованы под гражданские предприятия. Китай перестал опасаться нападений и начал сосредотачиваться на экономическом развитии.
Тем более, что средства потребовались для очередного «большого рывка», на этот раз — успешно совершённого. В 1985 году тогдашний руководитель Китая Дэн Сяопин заявил: «В течение довольно продолжительного времени крупных войн не будет. Проанализировав общие тенденции в мире и ситуацию вокруг нас, мы пересмотрели своё мнение о неизбежности войны».
– Сейчас это мнение снова изменилось?
– Похоже, что да. Сейчас, на фоне ухудшения отношений между Пекином и Вашингтоном, слова Дэн Сяопина кажутся китайцам, мягко говоря, потерявшими свою актуальность. Китай снова обратился к основным районам «Третьего фронта» для модернизации старой программы национальной обороны, способной отразить любое нападение США. Они не просто намерены соперничать с Америкой за Тайвань, но готовы (как минимум, морально) и к худшему сценарию — к наземным боям на своей территории. То есть, они пойдут до конца. А это очень тревожный сигнал для США — получить врага, готового на всё.
– Американцам известно о таком настрое Китая?
– Они знают об этом и очень обеспокоены. Британское издание The Guardian сообщает: «На фоне ухудшения отношений с Вашингтоном Китай возрождает стратегию времен холодной войны для защиты от возможного нападения США. В рамках масштабной оборонной программы, которая держалась в секрете более десяти лет, миллионы рабочих были направлены в отдаленные горные районы. В некоторых сферах военной мощи Китай, возможно, уже превзошел своих соперников. Недавние данные, полученные со спутниковых снимков, указывают на то, что Китай, по всей видимости, наращивает свой ядерный арсенал вблизи старых заводов».
– Они пришли к таким выводам, анализируя снимки из космоса?
– Не только. The Guardian ссылается на официальные китайские документы: «В июле 2024 года руководство Коммунистической партии Китая приняло резолюцию, направленную на развитие стратегически важных внутренних регионов страны и создание резервных планов для ключевых отраслей промышленности. Речь идет об использовании удаленных внутренних провинций Китая для повышения устойчивости страны к угрозе вторжения или изоляции от международных рынков. Си Цзиньпин поставил национальную самодостаточность в основу своей идеологии. В настоящее время, по оценкам, он располагает 600 ядерными боеголовками, и правительство США ожидает, что это число более чем удвоится в течение следующего десятилетия. Значительная часть этого ядерного наращивания происходит в отдаленных районах, где когда-то располагался «Третий фронт».
– А что, собственно, так беспокоит Соединенные Штаты? Они всерьез планируют вторжение в Китай и прорыв «Третьего фронта»?
– Надеюсь, что нет. Однако этот «Третий фронт», включающий хорошо защищённые заводы, представляет собой мощнейшую производственную базу для китайского вооружения, в том числе ядерного. Хотя Китай по-прежнему тратит на оборону значительно меньше, чем США, разрыв сокращается. По данным американских аналитиков, в 2012 году, когда к власти пришёл Си Цзиньпин, военные расходы Китая составляли одну шестую от американских. К 2024 году этот показатель вырос до одной трети, достигнув 317,6 миллиарда долларов. Ковелл Мейскенс, специалист по истории Китая из аспирантуры Военно-морских сил США, финансируемой американским флотом, и автор книги о «Третьем фронте», предупреждает: «Отличие от прежних тенденций в том, что Китай сейчас находится в гораздо более сильной позиции, чем раньше. Они стремятся нарастить свой потенциал для нанесения ответного удара по Соединённым Штатам. Раньше у них такой возможности не было. В 1960-х годах Китай был очень бедной страной третьего мира. Сейчас, по крайней мере в западной части Тихого океана, Китай — равный нам (США) соперник. Они могут либо сражаться с нами для победы, либо оставаться на месте».
– Американцы опасаются поражения?
– Опасения есть, причём они сами заложили основы возможного поражения. Прежде всего, экономические. Ключевое различие между 2026 и 1964 годами заключается в том, насколько тесно переплетены экономики США и Китая, что теоретически должно было бы снизить риск возникновения конфликта. Но поскольку торговая война привела к тому, что обе стороны начали использовать экспорт жизненно важных товаров, таких как редкоземельные элементы, в качестве аргументов в спорах, политики в Пекине и Вашингтоне работают над тем, чтобы разорвать эти цепочки поставок и уменьшить взаимную зависимость. И вот тут возникают острые вопросы. Мейскенс удивляется: «Зачем строить автомобильный завод в пещере в 300 милях от любого крупного города? С экономической точки зрения это не имело никакого смысла».
А что, если это вовсе не автомобильный завод? Кстати, Иран тоже многие свои производства разместил в глубине непробиваемых скал.
– Неужели Китай возвращается к маоизму?
– Собственно, он от неё никогда и не отказывался, весь вопрос лишь в способах воплощения её принципов. Си Цзиньпин ставит во главу угла самообеспеченность и величие на международной арене. Его риторика перекликается с мечтами Мао о превращении Китая в глобальную сверхдержаву. Однако необходимо создать условия, при которых эта мечта сможет осуществиться. И эти условия создаются. По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира, импорт вооружений в Китай сократился более чем на 70% в период с 2021 по 2025 год по сравнению с предыдущими пятью годами. Значит ли это, что Китай перестал нуждаться в оружии? Нет, он значительно нарастил собственные производственные мощности.
Спустя шесть десятилетий находят своё воплощение идеи, лежащие в основе «Третьего фронта». И это связано с геополитической обстановкой. Ковелл Мейскенс констатирует: «Безусловно, мы возвращаемся к враждебности. Мы находимся в своего рода холодной войне».
